Всемирная Энциклопедия Путешествий + МГИИТ
 
57. Тратата
Читать весь цикл статей: Вначале была Африка
Аннотация серии статей

Автор этой книги - один из молодых переводчиков «первой волны» - начала 1960-х годов. Этих людей не манила валюта и длинные рубли. Они понятия не имели о «сертификатах», «бонах», «чеках Внешпосылторга»… Им устраивали сцены встревоженные родители, прекрасно помнившие сталинские времена, терзали партийные «выездные комиссии». Но страна потихоньку избавлялась от клаустрофобии, и они просто хотели увидеть мир. Из скромных квартир, общаг и убогих коммуналок разлетелись по свету мальчишки и девчонки, которым едва перевалило за 20. Они попали туда, где на зубах скрипел песок, где воздух обжигал, как горячий пар, где неведомые болезни трясли и ломали даже здоровенных мужиков, где сильны были предубеждения, лицемерие и глупость… Они просто хотели увидеть мир. Мир оказался таким, и они приняли его без нытья и условий. Их хладнокровие гасило истерики, их улыбки примиряли противников, их уловки и хитрости помогали находить выход из безнадёжных тупиков. Странная профессия – переводчик. У каждого переводчика есть Родина, интересы которой он помогает отстаивать, где его помнят и ждут. Но нет у него чужого неба. Его небо – это небо планеты Земля, и работает он для того, чтобы так было для всех. Итак, Валерий Максюта отправляется домой. В Африку.

К нам снова едут «Опоры» и с ними — знаменитая Галя-из-Тамале. Возмутительное поведение и выпендрёж моих товарищей. Приятное знакомство. Где хотим, там и гуляем, но с Крысиной Мордой лучше не встречаться. Местный Луи Армстронг и страшная глазопа.

ЛЭП в лесуКак я уже рассказывал, визит в Буи двух Опор в конце весны 1963 года привел к лихорадке в трассировании ЛЭП. Много месяцев шла интенсивная переписка нашей экспедиции с Москвой через посредство ГКЭС, в течение которой работы то возобновлялись, то прекращались. Наши люди нервничали, ганцы что-то учуяли и тоже начали закручивать гайки и придираться. Во всей этой заварушке только я один был доволен. Я встретил Магги и мог проводить с ней сколько угодно времени. Но вот Магги исчезла. Я пережил расставание, перебесился. Я снова был на коне.

В профессиональном смысле, мне казалось, я достиг вершины. Мог бы одолеть любые переговоры, мог бы привести почти любые переговоры если не к успешному финалу, то, по крайней мере, к полному взаимопониманию сторон, если бы счел это действительно нужным. Мне оставалось только лениво пополнять свой словарный запас, которого и без того хватало, чтобы обойти любую трудность. Но иногда я с грустью осознавал, что я все-таки что-то потерял. Я ощущал себя воздушным шариком, из которого частично выпустили водород: летать можно, но не так красиво, не так высоко. Хуже всего было то, что не больно и хотелось. Меня это беспокоило. Мне казалось, что этим я предаю Магги - ту, что осталась во мне, предаю саму жизнь. К счастью, такие мысли посещали меня нечасто – только в редкие часы предрассветной бессонницы. И едва ли кто-нибудь смог заметить во мне какую-то перемену. Я старался так же уставать в стельку, видеться по вечерам с Генкой, Котиковыми, Скибой, петь песни и пить джин с лаймом. Временами вспоминал о своей машине и возобновлял ее ремонт.

На переговорах. В кулуарахОднажды нам сообщили, что к нам снова едут те самые Опоры. Уже было известно, что в дискуссию о целесообразности трассирования ЛЭП вмешался кто-то на самом высоком уровне, учуяв крупный скандал, надавал Опорам по штанам, и вот теперь они ехали если не с извинениями, то с радикально новыми, конструктивными предложениями и советами. Наше начальство тихо торжествовало. Мне сказали, что с Опорами приедет и переводчица Галя Макарчук, известная как Галя-из-Тамале, Галка Тратата и Галка Пулемет. Об этой Галке я слышал много раз, причем обычно в одной и той же ситуации.

Когда я хорошо проводил переговоры с участием тамалинских геологов, людей из ГКЭС или еще каких-нибудь советских приезжих, они обычно отмечали мою работу, благодарили и почему-то часто спрашивали, знаком ли я с Галей, переводчицей из Тамале – центра Северных Территорий, где базировались наши геологи. «Нет? Жаль! Ну та тоже!… Такая девица!..» То, что Галя-из-Тамале – девица, меня не слишком занимало. У каждого свои недостатки. А то, что ее часто упоминали после успешных переговоров, проведенных мною, интриговало и вызывало любопытство. Потом с нею познакомились в Аккре Сидоров и Скиба. Вернувшись в Буи, они с большим уважением рассказали мне о ней, даже больше, чем с уважением. Я спросил:

- А как она смотрится?
Сидоров закатил глаза, а Скиба сказал:
- Просто сногсшибательно!

Кобра знала, в кого плеватьДо меня временами доходили какие-то обрывки слухов о ней. Что она – невеста какого-то ООНовского работника, что она купила прямо в Гане шикарный автомобиль, который, правда, никто почему-то не видел. Что когда к ней стал слишком назойливо приставать один из геологов, ему чуть не устроили темную. Дело расстроилось только потому, что в Суньяни, прямо на ступеньках клуба «Бесконечное лето», ему в лицо плюнула кобра. Ребята однозначно решили: «Кобра знала, в кого плевать». А виновник событий сбавил обороты и лишь изредка допускал в адрес Галки какие-то колкости, которые та с королевской надменностью игнорировала.

Она часто работала за пределами своей экспедиции: все считали работу с ней большой удачей, и геологи нередко уступали ее другим, ожидая взамен каких-нибудь уступок или выгод. Вот и сейчас она должна была сопровождать в Буи две Опоры, которые случайно встретили ее в ГКЭС и настоятельно попросили прикрепить ее к ним. Гостей ожидали к ужину. Я поставил себе у Томсона плюс. Была суббота, короткий рабочий день.

Здесь живут муравьиные львыЯ лежал под машиной. На мне были разбитые матросские «гады», в которых я прошел по скалам, осыпям и болотам не одну сотню километров, те самые, некогда светлые, джинсы, которые я купил в первые дни пребывания в Гане: теперь из-за пятен они больше напоминали камуфляж горных стрелков. И все. Подо мной была скомканная подстилка от укусов муравьиных львов. Вокруг, как всегда, собралась большая часть мужиков экспедиции. Раньше они острили по поводу меня и машины, но шутки давно истощились, и теперь машина и я воспринимались скорее как некий композиционный центр сборища, ну, скажем, как фонтан в центре зала ресторана.

Говорили абсолютно о чем угодно. Я рассчитывал, что примерно через час вылезу, искупаюсь, а там уже и время на ужин. С любопытством ждал знакомства с Галкой. Вдруг разговоры стихли, и через несколько секунд я услышал приятный женский голос:

- Здравствуйте!
- Здравствуйте! – ответил восторженный мужской хор.
- А вы что тут делаете?
- Да вот, консультируем…
- Консультируете? Кого?
- Да вон его. (При этом, наверное, было указано на мои ноги, торчавшие из-под машины). Это Валерка. Наш переводчик.
- А что, он нуждается в консультациях?
- Еще как! – загалдели мужики. – Конечно! Никак не может свою машину отремонтировать.

Незапланированный спектакльЯ до предела загнал глаза под лоб и увидел среди отутюженных вечерних брюк пару прелестных ножек в золотистых туфельках на шпильках. Все было ясно: Опоры и Галка приехали раньше времени, и теперь я оказался в ловушке под машиной, откуда ни за что бы не вылез при Галке из-за своего совершенно неприличного вида. А вокруг машины динамично разворачивался незапланированный спектакль. Мужики начали вспоминать давно отработанные остроты, над которыми перестали смеяться многие месяцы назад, и все весело хохотали, как будто слышали их впервые. Смеялась и Галка: многие шуточки и вправду были когда-то смешными.

Вспомнили свои хохмы, стали вспоминать хохмы тех, кого в данный момент не было рядом, выдавая их за свои, и толпа щедро одаривала хохотом каждого остряка. Всем хотелось покрасоваться остроумием перед Галкой, и поэтому каждый поддерживал хохотом любую шутку, зная, что когда настанет его очередь выдать шуточку полугодичной давности, его тоже поддержат другие, им поддержанные остряки.

Вот он — кусака, муравьиный лев!Они прокатывались по мне и моей машине вдоль и поперек и во всех других мыслимых направлениях. Я лежал в пыли и возмущался их коварством. За спину меня кусали муравьиные львы и другие насекомые. Я возмущался и Галкой: «Неужели не понимает, что это просто выпендрёж перед ней? Нашла тут скопище невостребованных Тарапунек и Штепселей!» Казалось, это издевательство никогда не кончится. Но вот моим физическим и моральным мучениям положил конец звук колокольчика, извещавшего, что кушать подано. Все, не торопясь, потянулись к столовке, и Галка с ними.

Я с облегчением вздохнул и приготовился выползти из-под машины на спине, как вдруг увидел, что от удалявшейся толпы отделились те же красивые ножки на шпильках и вернулись к машине. Они остановились в метре от моей физиономии, и я услышал:

- Мне было действительно очень приятно познакомиться с вашими ногами.
- А мне – с вашими, - остроумно пробурчал я, внутренне вопя: «Да убирайся же ты поскорее!»

Я рекордно быстро вымылся, надел заранее приготовленную ослепительно белую рубашку и побежал в Центр, суша волосы и бороду на ходу. За длинным столом все уже ели. Там были и двое лысых амбалов – те самые Опоры, и рядом с ними Галка. Мое место было у противоположной стороны стола, и, пока я шел к нему, мы с Галкой встретились взглядами. Я неопределенно улыбнулся. Она ответила чуть ироничной улыбкой.

После ужина все перекочевали на террасу. Галка сидела рядом с Опорами, видимо, просто по долгу службы, хотя никаких переговоров не намечалось. Наши обращались с Опорами со смесью дружелюбия и злопамятности. Это мешало раскованности, да и сами Опоры считали себя слишком высокими для общения с кем-либо, кроме начальства. Вскоре они ушли, утомившись с дороги, а Галка осталась. Вокруг нее толпились наши. Те, кто издевался надо мной у машины, теперь, видимо, считали ее старой знакомой и оттирали других. Но меня все-таки подпустили. Я представился, она тоже. В братстве переводчиков было принято сразу же обращаться друг к другу на «ты». Я сказал:

- Я много о тебе слышал.
- И я о тебе.
Вот тебе и на!
- А как ты обо мне слышал? – полюбопытствовала Галка. Я рассказал. Она рассмеялась:
- И я слышала о тебе точно в таких же ситуациях. «А вот в Буи есть такой Валера. Бородатый. Ну, тот тоже!..»

У нас завязался очень заинтересованный разговор, близкий к профессиональному. Наши ребята ходили вокруг, как коты у миски с горячим молоком, но Галка демонстративно удостаивала вниманием только меня. Ее несколько раз приглашали на хайлайф, но она извинялась, обещая станцевать попозже. А когда я пригласил ее на что-то медленное под мурлыканье Синатры, она пошла. Я подумал, что очень давно не танцевал с белой девушкой. Галка танцевала хорошо, но все-таки уступала негритянкам в какой-то внутренней пластичности, если так можно сказать.

Я украдкой разглядывал ее. Узкое, очень красивое лицо с чертами, которые принято считать аристократичными. Она легко придавала ему то выражение надменной строгости и неприступности, то вдруг становилась открытой, смешливой, слегка хулиганистой, и это легко читалось на ее лице. Зеленые глаза были чуть подрисованы так, что о них хотелось сказать: глаза вразлет, хотя так о глазах, кажется, не говорят. Она прекрасно владела речью и голосом. Иногда, просто забавы ради, выдавала длиннейшие периоды, то повышая, то понижая тональность, будто играла какие-то странные гаммы, то удлиняя, то укорачивая звуковые амплитуды, искоса наблюдая при этом, как умолкают все вокруг, начинают прислушиваться и роняют челюсти. Галка Тратата… Галка Пулемет…

Она была первой девушкой, которая вызвала мой интерес после Магги, и я невольно сравнивал их. Галка была года на 3 старше меня, то есть лет на 5 старше Магги. Роста они были одинакового. У Галки была очень стройная фигурка, но в ней было меньше какой-то женской зрелости. Одета она была очень красиво, элегантно. Так в наших местах белые женщины не одевались. Можно было бы подумать, что она собралась на важный прием, если бы не было в ее стиле какого-то вызова. Я и раньше слышал, что она красиво одевается. Но самым поразительным были ее волосы. Пышно взбитые по моде тех лет, они имели какой-то неописуемый, очень привлекательный оттенок. Я несколько раз останавливал на них взгляд, но спросить, чем это она их окрасила, считал неуместным.

ТрататаГалка заметила это и, наконец, сказала:

- Ну, давай, спрашивай.
- Что?
- Да то, что все спрашивают.
- Тогда считай, что уже спросил.

По ее словам, естественный цвет ее волос – светло-платиновый, но она подкрасила их слабой хной. Все это мне мало что говорило.

- Вчера в Аккре ко мне подошла англичанка – вежливая такая, любезная, и спросила, чем я крашу волосы. Представляешь, англичанка останавливает на улице незнакомую женщину! Я сказала, чем. Она фыркнула и ушла. Не поверила.

В общем, похоже, мы друг другу понравились. Я в ней почувствовал родственную душу в том, что она стремилась жить на полную катушку, деньги не сундучила, к окружающему относилась с живейшим интересом, в отличие от наших куриц-переводчиц, да и внешность у нее была такой, что можно было только гордиться ею, как спутницей. Мы договорились по возможности сообщать друг другу о своих передвижениях, чтобы, когда представится случай, вместе побегать по Гане. И мы действительно иногда встречались – то в Кумаси, где она бывала проездом, то в Аккре. В Кумаси я показал ей достопримечательности, предложил попробовать выдернуть меч Комфо Аноче.

Ночной клубУ нее тоже ничего не получилось. Сводил во «Фламинго», потанцевали. А однажды я совершенно неожиданно встретил ее на перекрестке дорог в Кофоридуа. Я приказал остановить машину и несколько минут наблюдал, как какая-то стройная, прекрасно одетая белая леди за обе щеки что-то уписывает с бананового листа, запивая из половинки кокоса вроде бы темным питу. До нее было метров сорок, но еще до того, как я из любопытства приблизился, я узнал Галку. Увидев меня, она поперхнулась питу и сделала инстинктивное движение спрятать за спину банановый лист с рыбой и ямсом. Мы оба расхохотались.

- Вот, пробую. Надо же когда-нибудь попробовать.
- Ну и как?

Королевские пальмы- Есть можно.
- А где ваши?
- Там где-то, - она махнула рукой вдоль аллеи королевских пальм, - я от них удрала. Надоели. А ты куда?
- В Аккру.
- А я оттуда - в Тамале.
- Ну, счастливо.
- Счастливо, только про это - она показала кулак с банановым листом, - никому не говори, не поймут, а  вообще-то очень вкусно.

И я поехал по своим делам на юг, оставив на перекрестке посреди Африки блистательную российскую леди с огрызком жареного ямса в кулаке и туземным пивом в половинке кокоса. Она ехала по своим делам на север.Но нас обоих больше привлекала Аккра. А в ней – разные ночные заведения, куда советским ходить запрещали.

Наше  посольствоЯ знал их по Суньяни и не особенно туда стремился. А Галка вечно работала с пожилыми положительными дядями, в присутствии которых даже упоминание о ночном клубе было бы неприличным. И мы решили при случае куда-нибудь сходить. Так и сделали. И начали прочесывать ночные клубы прямо по списку: с нами – с нами двоими – эти моралисты ничего не сделают! Галке нравились мурлыкающие песни Синатры, Пата Буна, Хампердинка, а мне нравилось танцевать с ней щека к щеке. Иногда за вечер мы посещали до трех таких заведений. Однажды во второй половине дня мы одновременно оказались в ГКЭС. Там уже забыли о том, что когда-то требовали моей крови. Я опасался появляться только в посольстве, где личным переводчиком посла был наш главный спортсмен (то есть секретарь комсомольской организации), тощий, хилый, с крысиной мордой, явно блатной парень. Принципиальность и преследование политически незрелых были его должностными обязанностями, и он вполне мог вспомнить обо мне, если бы встретил.

Я был с Федоровым. С кем была Галка, не знаю, но к тому времени она уже освободилась. До конца рабочего дня было ещё далеко, но она подмазалась к Федорову улыбочками, глазками, своими фантастическими модуляциями голоса…

На берегуФедоров растаял и отпустил меня. Мы побрели в приморские кварталы: зайти во французский магазин, а потом дальше к океану. В магазине купили хорошую банку консервированных устриц, бутылку белого вина, длинный хрустящий батон и бумажные стаканчики. Только отошли от магазина метров на десять, как подкатила машина, и из нее выскочила вышеупомянутая Крысиная Морда. Я успел присесть за ближайшую машину и, дернув за руку, усадил Галку. Нам не надо было попадаться на глаза таким типам в рабочее время. Убедившись, что Морда занялась покупками, мы вышли из укрытия и направились вниз к океану по крутой тропинке.

Мы хорошо провели остаток дня за устрицами с вином и купанием. Вечером решили встретиться и потанцевать в моем отеле «Авенида» - более демократичном, чем ее «Интерконтиненталь». Я вымылся, переоделся в свежее, а до встречи с Галкой оставалось еще много времени. Решил пойти в бар. Рабочий день только-только закончился, а вечерний наплыв публики еще не начался. Я считал, что день провел прекрасно, и собирался провести прекрасный вечер. Даже о встрече с Крысиной Мордой я вспоминал с удовольствием, хотя и с некоторым внутренним содроганием.

Армстронг???В баре не было никого. В затемненной комнате свет заливал только стойку и место бармена. За стойкой стоял… Луи Армстронг! Один к одному! Нет, точнее, один к одному и трем десятым. Этот Луи был заметно крупнее того, американского. Можно было без колебаний дать голову на отсечение, что он, зная об этом поразительном сходстве, репетировал перед зеркалом улыбочки и жесты своего великого двойника.

- Чем могу служить, сэр? – спросил с улыбкой бармен голосом Армстронга.

Я еще некоторое время полюбовался им, а он понаслаждался моим любованием. Он держал двумя руками бутылку таким образом, что, казалось, через мгновение он поднесет ее к губам и зазвенит знаменитый золотой звук, задребезжат стаканы и рюмки…

- Так, - наконец сказал я, - сделайте мне что-нибудь ужасное.

Хотелось некоторой разгрузки после очень активного дня. Бармен посерьезнел:

Глазопа- Ужасное? Окей, сэр!

Я отошел в темноту к одному из дальних столиков, развалился и стал ждать, слушая тихую музыку. Через несколько минут бармен принес мне коктейль, с достоинством поклонился и вернулся за стойку. Передо мной стоял довольно большой винный фужер, на три четверти заполненный чем-то зеленым. В жидкости плавал комочек снега. Края стакана были покрыты сахарной пудрой, имитировавшей иней. Я осторожно пососал соломинку. Хм. Что-то мятное, сладкое, дамски алкогольное. Но вкусно. И я с удовольствием выпил, потом пошел к бару. Пока я подходил, бармен напряженно вглядывался в мое лицо.

- Ну, как? – осторожно спросил он.
- Вкусно, - ответил я без особого энтузиазма, - а что это было?
Бармен понизил голос: «Глазопа».

Я уже привык к некоторым фокусам их произношения: «grass-hopper» (кузнечик).

- Но я же просил сделать мне что-нибудь ужасное.

На широком лице бармена мелькнули обида и разочарование. Развернув широкие плечи, он с достоинством сказал:

- А я боюсь кузнечиков.

И отвернулся, не проявляя больше ко мне никакого интереса.

Продолжение следует

Статья просмотрена: 2610
Рейтинг статьи: 8
Bookmark and Share
Страны: Гана
Валерий Максюта
Валерий Максюта, 28.01.2012 в 08:08
Источник изображений: Из открытых источников, ничьи права не нарушены
Специально для Всемирной Энциклопедии Путешествий
↓ Комментарии ( 8 )
Йети съел этот комментарий
Йети съел этот комментарий
Йети съел этот комментарий
 Богомолова
Что же, жизнь продолжается, молодость берёт своё и, похоже, что наш автор обять влюблён и "воздушный шарик" снова полон водорода, а жизнь снова наполнена смыслом?! Будем ждать продолжения с нетерпением и надеждой, что это чувство взаимно.
И ещё очень интересно, удалось ли покатать Галку с ветерком на отремонтированной машине?
 Максюта
Нет, Тамара, не удалось, да я и не пытался. Зато удалось вывести её на прогулку, когда по нашим спинам прокатился ледяной ветерок, о чём можно будет прочитать в следующей "статье".
 Печенегов
Просто сногсшибательно! Увлекательно, романтично! Ах, молодость, молодость, молодость шальная и незабываемая!
Спасибо, Валерий!
 Буль
Да, когда жизнь удалась, то удалась уже во всём! Валерий в те, давние времена ездит по миру, изучает Африканский континент, его растительный и животный мир, обычаи местных жителей... До чего же интересно! Сколько всего интересного и необычного с ним случалось за годы его загранкомандировки! Он, наверняка, становится опытным специалистом, сильным и уверенным в себе мужчиной... И, конечно, не мог не заинтересовать такую же успешную и красивую девушку... Ну, молодость, как приятно её вспоминать... А цвет волос у Галины, и правда, необыкновенный! Платиновая блондинка - как редко и как красиво!
 Антонова
Общение очень свободных людей. Они - профи и умеют радоваться жизни! Здорово!
Комментирование доступно только зарегистрированным пользователям энциклопедии
Авторизуйтесь на главной странице если у Вас уже есть аккаунт
Зарегистрируйтесь, если у Вас ещё нет аккаунта на портале Всемирной Энциклопедии Путешествий
тел/факс +7 (925) 518-81-95
Сайт является средством массовой информации.
Номер свидетельства: Эл № ФС77-55152.
Дата регистрации: 26.08.2013.
7+
Написать письмо