Всемирная Энциклопедия Путешествий + МГИИТ
 
59. О пользе езды по полосе встречного движения
Читать весь цикл статей: Вначале была Африка
Аннотация серии статей

Автор этой книги - один из молодых переводчиков «первой волны» - начала 1960-х годов. Этих людей не манила валюта и длинные рубли. Они понятия не имели о «сертификатах», «бонах», «чеках Внешпосылторга»… Им устраивали сцены встревоженные родители, прекрасно помнившие сталинские времена, терзали партийные «выездные комиссии». Но страна потихоньку избавлялась от клаустрофобии, и они просто хотели увидеть мир. Из скромных квартир, общаг и убогих коммуналок разлетелись по свету мальчишки и девчонки, которым едва перевалило за 20. Они попали туда, где на зубах скрипел песок, где воздух обжигал, как горячий пар, где неведомые болезни трясли и ломали даже здоровенных мужиков, где сильны были предубеждения, лицемерие и глупость… Они просто хотели увидеть мир. Мир оказался таким, и они приняли его без нытья и условий. Их хладнокровие гасило истерики, их улыбки примиряли противников, их уловки и хитрости помогали находить выход из безнадёжных тупиков. Странная профессия – переводчик. У каждого переводчика есть Родина, интересы которой он помогает отстаивать, где его помнят и ждут. Но нет у него чужого неба. Его небо – это небо планеты Земля, и работает он для того, чтобы так было для всех. Итак, Валерий Максюта отправляется домой. В Африку.

Экспедиция сворачивается, ребята разъезжаются. Последние усилия. Единственная поездка на «Натюрморте» и прощание с лагерем. Продаю «Натюрморт». Уезжаем в Аккру. Переживаю шок. Одиночная поездка через ночную Гану. Всё обошлось, но что же у меня в голове? Неожиданная любезность советника.

В Союз, домой!Экспедиция угасала, все было сделано. Небольшими группами начали отбывать в Союз те, для кого работы больше не было, с женами, и жены некоторых из тех, кому еще предстояло немного потрудиться. Уехали буровики, Котиковы, Генка. Уехал Эдик Мкртчян (он входил в московскую, а не армянскую группу). Мы все обменялись адресами и намеревались поддерживать отношения и в СССР. Приходили местные, интересовались, что я намерен сделать со своей машиной. Я пока не мог сказать ничего вразумительного, но решил, что надо сделать все, чтобы она была на ходу.

Начальники различных направлений нашей комплексной экспедиции заканчивали отчеты, и их надо было переводить. Это стало основной работой последних недель. Я переводил и то, что мне непосредственно приносили, и проверял переводы Лены и Люды, которые к тому времени уже давно стали отличными переводчицами.

Снова на ходуТак что работы было много, но она была офисной, упорядоченной. По заведенному кем-то правилу, отчеты сначала письменно переводились на английский, а потом переводчик должен был устно, «с листа» переводить английский перевод на русский, и автор следил, не исказился ли смысл, все ли отражено и т.д. Мне, конечно, достался перевод топографов, в том числе о ЛЭП. Самый большой. Когда я делал обратный устный перевод, Федоров часто крякал, останавливал меня и что-то писал в русском варианте. Наконец он проворчал: «У тебя по-английски получилось лучше, чем у меня по-русски.

Я тут правлю понемногу: подгоняю под твой перевод». По вечерам работа с машиной давала неплохую разрядку после дневного умственного напряжения. Часто шли дожди, и температура не успевала подниматься очень высоко. Так что работать можно было. И я, наконец, поставил машину на ноги, то есть на колеса. Если раньше я подумывал о том, чтобы взорвать ее или хотя бы просто бросить, то теперь появились неясные планы продажи. Одно время я обдумывал возможность разыграть ее в лотерею, выпустив штук сто билетов по одному фунту каждый, но меня остановили чисто технические трудности организации такой лотереи, а времени не было. Когда же машина снова заработала, я задумал что-то вроде рекламно-демонстрационной поездки: пусть все видят и прицениваются.

Здесь русские своё дело сделалиНо по-настоящему это было «sentimental journey» (сентиментальное путешествие): мне захотелось посетить места в Буи и поблизости, которые были с чем-то связаны. Я съездил на створ. Подержался рукой за толстый створовый канат. Посмотрел на ту сторону реки, представил слоновую траву, смятую брюхом нашего джипа, вспомнил удушающую пыль дороги на север. Где-то там вели скрытную жизнь таинственные длинногубые лоби, ждали очередного цыпленка прикормленные крокодилы, прятались под столами орды малярийных комаров… Я понадеялся, что курс каури к монетам уже давно стабилизировался.

Спустился вдоль берега до конца расчищенной зоны. Кукурузных полей уже не было, а та аллея, в которой я виделся с Кэтлин, была заполнена стремительной водой. Потом я просто стоял и смотрел по сторонам, зная, что вижу все это в последний раз: знакомые силуэты, скалы, осыпи, пятна зарослей, обезьяны в кронах деревьев…

В пустеющем Негритянском кварталеНа обратном пути остановился у скалы, которой когда-то предстояло быть взорванной, порадовался за дерево на её вершине и грифов и вернулся в Буи. Там я прокатился по всем улицам, демонстрируя машину, и пошел домой. А когда садилось солнце, я вышел на улицу и пошел той дорогой, которой столько раз ходил к Магги. Вот на этом месте она замечала меня с крылечка и направлялась ко мне. Здесь мы, ускоряя шаги, шли навстречу друг другу, а примерно здесь Магги останавливала меня, упершись ладошкой в грудь, говорила «Ohoye, broni» и радостно смеялась.

Сейчас в пустеющем лагере меня никто не останавливал, никто не смеялся. Смеялся я сам. Мне не было грустно. Мне еще не было и двадцати четырех лет. Впереди лежала большая часть жизни, полная Магги, то есть жизни радостной и умной, без злобы и стяжательства, жизни у границы захватывающих тайн, за которую мне, быть может, удастся проникнуть.

Я медленно бродил в сумерках по пустым улицам, где столько раз бродили мы с Магги. По длинной улице мимо электростанции до тупика Казаряна, где я узнал от нее столько захватывающих вещей. Там я потрогал рукой место, где она любила сидеть, ладошки между колен, глядя на закат. Казалось, камень еще хранил тепло ее симпатичной попки. Потом пошел по плохо освещенным улицам, где нам были известны все темные места, где целовал я ее прямо в улыбку и видел близко в её глазах лукавых лунных чёртиков… А наутро - снова перевод, горы исписанной бумаги, боль в пальцах…

Куда-то исчезли Офори и Томсон. Наверное, занимались поисками новых высокооплачиваемых должностей. Давно я не видел Планджа. В лагере начальствовал Асси, хотя делать ему было нечего, помимо ожидания отчетов.

Ко мне стали чаще приходить местные по поводу машины. Демонстрация ее ходовых возможностей встревожила рынок. Я назначил цену сто фунтов, считая ее справедливой и скромной (за эту цену я ее и купил). Но мне предлагали от 40 до 60. Один знакомый в лицо негр откровенно сказал мне, что нет никакой надежды продать ее за сотню. Джозефа Баду в лагере не было, и некому было хитрить в мою пользу. Негр сказал, что может привести человека, который заплатит 70 фунтов, и это абсолютный предел. Мне надоело отвлекаться на машину и я сказал: «Веди!» Дня через два он явился с покупателем. Пока мы осматривали машину, появился еще один, пожелавший купить ее за семьдесят. Увидев конкурента, он очень огорчился и предложил восемьдесят. Я сказал, что по правилам торгов обязан отдать машину новому претенденту. Но первые двое отошли, посовещались и предложили 82. Второй отступился. Тут же состоялась передача денег и документов. Мы сходили к начальнику полиции и, по его рекомендации, я написал передаточное письмо, а полицейский заверил мою подпись. Так я расстался со своей первой машиной. В течение двух-трех дней я видел, как новый владелец разъезжал на ней по Буи.

Наконец все отчеты были сданы, без всякой торжественности был подписан на нижнем уровне акт о завершении работ, и настала наша очередь покидать Буи. Я попросил Асси связаться по рации с Тамале и передать Гале Макарчук, когда я буду в Аккре. Ответ пришел сразу же – наверное, Галка была в офисе: «Приеду обязательно. Жди.»

Я пораздавал неграм почти всю одежду, кроме той, что могла понадобиться в Аккре и на пути из Москвы в Ленинград, собрал сувениры, пробковый шлем… Это заполнило меньше половины чемодана. И словари да несколько тетрадок с записями. Накануне дня отъезда пришел негр, который нашел мне покупателя на машину, и сказал, что покупатель недоволен и хочет вернуть машину. Я сказал, что сделка уже заключена и официально зафиксирована. Негр начал что-то нести по поводу обнаружившихся скрытых дефектов. Я был уверен, что официально я прав: надо было раньше проверять дефекты, но мне совершенно не хотелось отравлять свои последние дни в Африке всякой ерундой. Тут негр пришел мне на помощь: если я дам ему десять фунтов, он берется убедить покупателя не докучать мне. Я сразу же согласился. Стало быть, я купил машину за 100, а продал за 82 минус 10 фунтов. Не так уж плохо, если учесть, что разница – это моя плата за навыки в автослесарном деле, за работу бок о бок с ребятами, за шуточки и остроты, за престиж автовладельца, и даже, в некотором смысле, за знакомство с Галкой.

Холмы Банда уходят всё дальшеРанним утром следующего дня мы садились в две «импалы». Я сдал ключи от квартиры коменданту и расписался. Больше у меня не было дома в Буи. Квартиру я не вымыл, да этого и не требовалось, а просто подмел. На полках валялись ненужные обрывки бумаги. В спешке до них не дошли руки. Все были преувеличенно веселы. Я тоже. А в глубине души – ощущение, что я заканчиваю какой-то отрезок жизни непомерной важности. Я не совсем понимал это чувство и  успокаивал себя тем, что вся моя дальнейшая жизнь будет такой же интересной, и это я ощущаю ее начало, завершение первого этапа, старта.

Машины двинулись на юг. Неподалеку от Буи увидел на обочине свою бывшую машину с поднятым капотом и трех негров, засунувших под него головы. Прощай, «Натюрморт»! Справа все дальше и дальше уходила от дороги цепь крутых холмов Банда, силуэт которой я мог бы нарисовать с закрытыми глазами. Поплыли знакомые места. Сколько же с ними было связано за такой, в  общем-то,  короткий срок! Венчи, перекресток на Бамбой, перекресток к «французам», место, где когда-то провели мы с шотландцем бессонную ночь в крохотном лагере дорожников, Кумаси с его садистом-официантом, барабанами и флейтами, Кофоридуа с королевскими пальмами…

В Аккру приехали в сумерки, остановились в «Авениде». За ужином обсуждали планы на завтра. У нас еще оставались кое-какие бюрократические дела в ГКЭС и посольстве. На следующее  утро была назначена ритуальная встреча с экономическим советником. И впереди – целая неделя безделья в Аккре до самолета! Я перебирал в памяти все, что должен буду сделать, кому что отдать… И вдруг по спине прошел холодок: я ясно увидел на полке в оставленной буинской квартире клочок бумаги, похожий на квитанцию из часовой мастерской – открепительно-прикрепительный талон спортивного общества (то есть комсомола)! Я кинулся к себе в номер, перерыл все в чемодане – нет!

Мамми-лорриВернулся в ресторан и рассказал о случившемся моим товарищам. Комсомолкой была еще переводчица Люда, но она и Лена уехали из Буи дня за три до меня, и где ее сейчас найти, чтобы как-то обсудить ситуацию, я не знал. Сидоров, Ассельроде, Федоров и другие молча смотрели на меня. Мне грозили долгие, глупые, лицемерные неприятности, в которых будет фигурировать и доминировать Крысиная Морда. И я сказал: «Возвращаюсь в Буи. Прикройте меня завтра как-нибудь в ГКЭС. Скажите, что у меня хоть понос.»

Под общее молчание я покинул ресторан, вышел на темную улицу, поднял руку и остановил первый же мамми-лорри, идущий на север. Мамми с готовностью потеснились и освободили для меня место. Под навесом тускло горела одна лампочка. На полу барахтались связанные куры. Я сидел стиснутым между двух теплых и мягких мамми, которые согревали меня на прохладном ветерке.

В Кумаси приехали около полуночиПосле долгой дороги и волнений я жутко устал и стал засыпать. При этом я куда-то падал, и меня подхватывали и выравнивали соседки, что-то заботливо говоря. Но я все-таки уснул и спал, не падая. Когда часа через два я проснулся, то нашел этому объяснение: я спал на необъятной груди моей соседки справа, которая боялась пошевелиться, чтобы меня не потревожить. Я был ей очень благодарен. Предложил преклонить голову на мое тощее плечо, но мамми со смехом отказалась. И действительно, у нее было такое широкое основание, что она не боялась падения даже во сне. Мы ехали и ехали.

Громко гудел мотор старенького «Бедфорда». И мне вспомнилась другая ночная поездка, когда у меня на груди спала Магги. Как же давно это было!

Венчи. Раннее утроДо Кумаси доехали, еще не было полуночи. Я сразу же пересел на другой мамми-лорри, идущий в Венчи. Что делать потом, я не знал. Где-то в Венчи жили геологи, и я надеялся на их помощь. Кто-то дал мне завтрашнюю кумасинскую газету, и я читал ее, пока мог держать глаза открытыми. В Венчи приехали рано утром, когда с улиц еще не сошел ночной туман. Я так устал, что не мог сообразить, сколько времени я уже в дороге и какой сегодня день недели. Работают ли сегодня геологи? И где они живут? Я пошел в общем направлении на ту часть городка, где дома были получше: геологи должны были обитать где-то там.

От усталости я не мог идти по прямой. Точнее, мог, но это требовало дополнительных усилий, и я решил: лучше зигзагами, но чтобы во мне отдыхало как можно больше деталей. Мне повезло. Минут через пятнадцать я увидел двух аброфо, идущих мне навстречу. Увидев, как я иду, они осторожно замедлили шаги, и я пошел прямо (условно прямо) к ним. Я их не знал, а они меня откуда-то знали.

- Привет. Как ты здесь очутился?
Я рассказал. Они молча переглянулись.
- А с тобой все в порядке?
- Вроде бы да.
- Только здесь не совсем, - один из геологов постучал себе пальцем по голове.
- А в чем дело?

Они очень внятно, как бы опасаясь, что до меня не дойдет, рассказали, что «спортивный талон» отдаешь в посольстве сразу же, как только приезжаешь, и нет абсолютно никаких сомнений, что и я сделал то же самое. А если бы по каким-то причинам я его не сдал, меня бы уже сто раз нашли и напомнили. Так что возвращаться в Буи мне не было смысла. Было радостно, но из-за общего отупения я по-настоящему обрадоваться не смог.

- Так что ты собираешься делать?
- Еду обратно в Аккру.
- У нас прямо сейчас туда идет машина. Если там есть место, можно попробовать тебя отправить.


Мы пришли в их гараж. Там уже стоял готовый к путешествию джип. Помимо шофера-негра ехали только два геолога,  и один из них – начальник венчинской группы, который когда-то жил в Буи с Ванькинпапой. Мы неплохо друг друга знали, и вопрос сразу же был решен. Шофер положил в кузов одеяло. Я сложил его в несколько раз для мягкости и завалился на длинное сидение вдоль борта. Я проспал почти до Аккры. Только в Кумаси пообедал. И ни разу не свалился на пол. В «Авениду» приехал слегка отдохнувшим, принял душ и сразу пошел в ресторан. Навстречу попались наши. Они окружили меня и стали расспрашивать. Я рассказал, как все было. Ассельроде задумчиво сказал: «А у тебя действительно понос. Только в голове. Завтра утром у тебя встреча с советником. Лечись.»

Утром за нами прибыли те же две «импалы», на которых мы приехали из Буи. Их закрепили за нами на время рабочих часов. У наших были какие-то приятные дела в бухгалтерии. У советника они уже побывали, а мне встреча еще предстояла. Формальность. Просто таков был порядок, но я почему-то немного волновался. Попросил секретаря, молодого парня, доложить советнику, что к нему еще один посетитель из буинской экспедиции. Тот сообщил это по внутреннему телефону и показал, куда войти.

В большом офисе сидел и писал мужик с густой седой шевелюрой. На нем была ослепительно белая рубашка с короткими рукавами. Глубоко расстегнутый ворот открывал загорелый рельефный торс. Такой загар в наших местах встречался только у тех, кто постоянно работал в буше. Можно было десять раз сгореть синим пламенем, пока приобретешь что-нибудь подобное. И вообще, все чиновники носили галстуки, а этот – нет. Авторучка в его мощной руке выглядела жалкой щепкой. «Ни фига себе чиновничек», - подумал я.

Он поднял глаза и без интереса произнес: «Я вас слушаю.»

Я представился. Выражение его лица сразу изменилось. Он откинулся на спинку кресла, развернув широкие плечи, и уставился на меня со смесью удивления и отвращения. (По крайней мере, так мне тогда мне показалось.)

- Так вот кто это – Максюта!

Во мне что-то оборвалось. Господи, мне дадут унести отсюда ноги?! Неужели сейчас опять выплывет та старая бодяга? Вроде бы уже все забылось, утряслось… Так он смотрел на меня секунд десять. Десять долгих секунд интенсивного дискомфорта и тоски, а потом вдруг спросил:

- Машина нужна?
- Н-нет, - не совсем уверенно ответил я, - я уже выписал «москвич».
- Да я не об этом! На вечер машина нужна? До самолета еще пять дней. Развлечься вечером…  Одичал, наверное, в своем Буи.

Не дожидаясь ответа, он поднял трубку и сказал секретарю:

- Сейчас к тебе подойдет Максюта… такой… с бородой. В его распоряжение выдели машину – на каждый вечер до отлета. Там во дворе должен быть (он назвал ганское имя). Сходите к нему прямо сейчас и договоритесь, куда и когда. Свободен, - сказал он мне.

Меня сразу же встретил секретарь и громким формальным голосом сообщил то, что я уже слышал в кабинете советника. В нескольких шагах стояли наши и недоверчиво слушали.

- Сейчас мы с вами пройдем к машине, - сказал секретарь и отвлекся, отвечая на телефонный звонок.
- Покатаемся теперь! – сказал Сидоров.
- Фигушки, - сказал я, - на дневное время у нас есть «импалы», а вечером вам надо будет спать.

Все состроили возмущенные лица, а Виталий Карлович уже собрался было убить меня ехидной репликой, как вдруг в комнату впорхнула вся светящаяся Галка. Увидев немую сцену, спросила:

- А что это у вас тут? Здравствуйте…

Ассельроде уже открыл рот, но его перебил Федоров, взявший за обыкновение таять в присутствии Галки:

- Виталий, тебе что, не ясно? - спросил он, переводя взгляд с нее на меня и обратно.
- Аааа, эээ, хе-хе-хе, - сказал Ассельроде и улыбнулся Галке.

Окончание следует

Статья просмотрена: 1851
Рейтинг статьи: 7
Bookmark and Share
Страны: Гана
Валерий Максюта
Валерий Максюта, 10.03.2012 в 10:08
Источник изображений: Из открытых источников, ничьи права не нарушены
Специально для Всемирной Энциклопедии Путешествий
↓ Комментарии ( 4 )
 Федорченко
Боже мой! Зачем в конце этой главы жирным шрифтом написаны два противных слова? Нееееет! Не хочу! Хочу ещё!
Как знакома история с "талоном" Как мы, уезжая в разные заграницы, берегли эти дурацкие талоны! Как нас грабили эти организации, забирая на взносы львиную часть честно заработанных денег в валюте и рублях...Как зависела наша жизнь и работа от разных "советников", которым нравилось вершить...
 Богомолова
Как всегда, просто и очень интересно! Наверное, когда автор не пытается написать красиво, а описывает события просто хорошим русским языком, умеет подшутить над собой и друзьями, и получается такой замечательный рассказ.
Спасибо, Валерий, и с нетерпением жду окончания этого повествования и рассчитываю на начало следующего!
 Антонова
Валерий, Вы не растеряли за годы свой выдающийся оптимизм! легко быть оптимистом в 24, когда - правда, все впереди. И так здорово, что эти истории, написанные и опубликованные сейчас - такие же яркие и светлые. Как будто все вчера происходило! Конечно же с нетерпением жду продолжения!
 Туманова
Ощущение грусти расставания главного героя с африканским периодом его жизни передалось и мне, да и жаль расставаться с циклом его рассказов из серии “Вначале была Африка”. А уж потеря открепительно-прикрепительного талона и меня бы тоже ввергла в панику, потому что ох уж как не любила объясняться в те времена с комсомольскими лидерами, такими якобы сознательными и принципиальными… Но Окончание еще следует…, будем ждать.
Комментирование доступно только зарегистрированным пользователям энциклопедии
Авторизуйтесь на главной странице если у Вас уже есть аккаунт
Зарегистрируйтесь, если у Вас ещё нет аккаунта на портале Всемирной Энциклопедии Путешествий
тел/факс +7 (925) 518-81-95
Сайт является средством массовой информации.
Номер свидетельства: Эл № ФС77-55152.
Дата регистрации: 26.08.2013.
7+
Написать письмо